Христианский форум

Говорят, что жизнь - это чередование белых и черных полос. Поэтому если сегодня Вас укусила злая собака, то завтра укусит добрая.

_________________
Ищите Бога, ищите слёзно,
Ищите, люди, пока не поздно.

Ищите Бога, ищите каждый,
И вы найдёте Его однажды.

И будет радость превыше неба,
Но так ищите, как нищий — хлеба!

Западу никогда не понять Россию, потому что у неё свой особенный путь.
На Западе испокон веков богатые решали, кто будет ими править, а в России во всей её истории власть решает, кому можно быть богатым.

* * *
Интересно — а если бы врачи в День Медика гоняли бы по городу на машинах с белыми флагами
с красным крестом и в халатах на босу ногу, размахивали скальпелями и фонендоскопами, кричали «Я подчиняюсь не закону, а Гиппократу, мать его!», брызгались краской из шприцов Жане в прохожих,
поливали брюнеток перекисью, запивали виски корвалолом прямо из пробирок, били себя в грудь со словами «Да я твою маму оперировал, тварь, а где в это время был ты???» — нас бы стали уважать еще больше?

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

— О, новая классная фоточка! Давно ты ничего не выкладывала.
— Да как-то не до того всё было.
— Фигурка — супер! В спортзал таки записалась?
— У меня индивидуальная программа с личным тренером: жёсткие ограничения еды и сна, упражнения на поднятие тяжестей, каждый день 2,5 часа ходьба с утяжелением по пересечённой местности. И только посмей остановиться и присесть, такой сразу ор на всю улицу, что ну его нафиг.
— Фигасе! И как ты это выдерживаешь? И давно так занимаешься?
— Полгода уже. Тяжело, но справляюсь.
— А бросить всё не хочется?
— Ну, не выброшу же я ребёнка в мусорку из-за того, что он ни поесть, ни поспать не даёт.
— Твою ж за ногу! А я тут уши развесила! Ну, поздравляю тогда!

* * *
У нас работает дарование лет 40 от роду. Так вот, разгадывая сканворд, ухитрилась переписать Новый Завет. Ибо на предложение продолжить фразу «В начале было …», имея в наличии третью и пятую буквы «О», дама ни секунды не сомневаясь написала «в начале было ПЛОХО».

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

— Не потеряй ребёнка! — напутствовал папа.

— Почему я должна его терять?! — возмущалась мама.

Меня шестилетнего она везла на море.

— Держи маму за руку, и не отпускай. А ты, не своди с него глаз!

— Почему я должна сводить?!

Папа волновался.

— Потеряешься, и тебе конец! — кричал он мне. — Уволокут цыгане, и конец! Заберёт милиция, и конец! Я всыплю, и конец. Ты понял?!

Я понял: «Мне конец!».

По перрону шли цепью — я, сжимая мамину руку, мама, буравя взглядом мою макушку. Поезд тронулся. Не расцепляясь, мы повалились на полку.

Двое суток пути я провисел на маме клещом.

— Отцепись! — молила она, отрывая мою посиневшую ладошку от своей побелевшей.

— Но папа сказал: мне конец!

— Отцепись, или он тебе сейчас наступит!

Я не поддавался. Наши руки срослись. Шумная Анапа лишь добавила цепкости. На базар — с базара, на пляж — обратно — мама шла, я плёлся. На двоих у нас была одна пара рук.

Деньги мама носила в бюстгальтере. Она платила, я брал сдачу. Она перла в авоське арбуз — я поедал.

«Мухи!» — хныкал я, и она отгоняла насекомых авоськой. Мухи взлетали, я отлетал.

— На минутку, — просилась мама в уборную.

— А вдруг ты потеряешься?

— Можешь разговаривать со мной через дверцу…

— Но папа потом всыплет…

— А я сейчас! — не выдерживала она. — Вот, держи, — и мама втискивала в мою ладошку поясок платья. — Дёрнешь, — я выгляну.

Я дёргал — она выглядывала. Дёргал, — выглядывала. Дёргал…

— Прекрати! Прекрати уже дёргать или я выдёрну…

«Мне конец!» — понимал я.

— Ты сводишь с меня глаз! — тормошил я маму, если она засыпала.

— А ты меня с ума! Куда я могу деться?! — кричала она. — Ну, куда я могу деться?!

— К цыганам!!!

Мама смотрела так страшно, что я пугался.

День за днём отдых набирал обороты. Мама кренилась, но шла. Я же, вялый от бдений, засыпал на ходу.

— Какой ужас, — шептались прохожие, — слепой ребёнок.

Моя Анапа делилась надвое. Одна её половина мелькала жёлтым, вторая — колыхалась голубеньким горошком маминого сарафана. От двойственности меня мутило.

— Ладно, давай поясок, — пошёл я на послабление. Мама облегченно застонала.

С пояском обзор выровнялся. У нас появились лишние руки. Теперь она могла брать два арбуза, а я бороться с мухами. Ещё я мог строить башенки, а мама впадать в забытьё, если я не дёргал.

Дистанция нарастала стремительно. С руки узелок незаметно перекочевал на ногу, затем к пояску приросла верёвка, а потом я сорвался. Увлёкся ракушками, и… Опомнившись среди незнакомых тел, я отчаянно дёрнул поясок, но мамы в нём не оказалось.

— Чей ты, мальчик? — набежала на меня коричневая тётя. Обгоревшая кожа её свисала лохмотьями.

«Цыгане! — догадался я, — это конец!» — и дал стрекоча, вздымая песок и топча отдыхающих. За спиной грохотало: «Мать!.. Мать!.. Где его мать?!»

Они были повсюду и настигли, а, обступив, затмили солнце.

«Ты потерялся?!» — спросили «цыгане».

«Потерялся — это конец!» — вспомнил я, и завопил: «Не-е-ет!!».

«Он ненормальный. Его надо сдать в милицию!»

«Милиция — это тоже конец!». И я забился, и меня волокли четверо.

«Познакомься, это Маша! — сказала тётя милиционер, протянув мне одноноглазо-одноруко-безногую куклу. — Она тоже потерялась».

В единственном стеклянном глазу Маши отразился мой ужас.

— Не терялся я! Не терялся!!!

— А где ж твоя мама?

— Распоя-я-я-ясалась!!!

Через полчаса распоясавшаяся нашлась. Шумно влетев в комнату, мама вмяла меня в себя, и долго плакала.

«Папе не говори, — шептала она, — или нам конец!».

«Он неизбежен!» — понял я, и попросил мороженое.

Руки наши немедленно срослись, и Анапа вновь раздвоилась.

На вокзале папа подхватил меня, закружил, и стал щекотать. Я брыкался. Мама, не выпускавшая мою ладошку, трусила рядом.

— И как тебе понравилось море? — улыбался отец.

— Очень, — смеялся я. — И море, и цыгане…

— Какие цыгане?!

— Голые! Те, что сдали меня в милицию…

Ладошка заныла. Мама побелела.

— Лучше расскажи, как нам было весело… — умоляюще простонала она.

— Было весело… — заморгал я. — Когда мама потерялась, было весело…

Ладошка хрустнула.

«Вот и конец» — понял я...

Эдуард Резник

_________________
Ищите Бога, ищите слёзно,
Ищите, люди, пока не поздно.

Ищите Бога, ищите каждый,
И вы найдёте Его однажды.

И будет радость превыше неба,
Но так ищите, как нищий — хлеба!

— Папа, что такое карго-культ?
— Это когда внешние проявления принимаются за причину. Например, когда Пётр Первый решил, что Европа обогнала Россию потому, что там бреются и курят. Только историчке этого не говори, она у вас дура, будешь до самого выпуска одни двойки получать.

* * *
Хочу напомнить об одном гениальном стартапе. Закапываешь в землю картошку. Ждёшь. Осенью откапываешь — картошки стало больше.

* * *
— Чё хмурый такой?
— Да гороскоп херовый… «Водолей может узнать об измене близкого человека».
— Ты разве водолей?
— Жена водолейка…

* * *
Таможня. Уезжающий держит в руках клетку с попугаем.
— Нельзя, — говорит таможенник. — Живых птиц вывозить запрещается.
— Как же так, — растерянно говорит уезжающий, — этот говорящий попугай живёт в нашей семье уже 200 лет. Он больше, чем член семьи, это уже наша история…
— Нельзя, — повторяет таможенник. — В виде тушки или чучела — можно, а живых — нельзя.
— Слушай, Сёма, — обращается к хозяину попугай, — хоть в виде тушки, хоть в виде чучела — а валить отсюда надо!

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

В Австралии встреча с чёрным котом является удачей.
Потому что кот — это самое безобидное, что ты можешь встретить в Австралии.

* * *
— Витёк! Харэ бухать!
— А чо такое?
— Да у тебя уже на кухне черти с белочками дерутся!

* * *
Решение принято. В течение мая лето продаст весь свой российский бизнес зиме и навсегда покинет Россию.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

У нас в подъезде барахлит домофон. Барахлит таким образом, что если внизу набирать номер нашей квартиры, то вызов домофона идёт у нас в квартире и ещё в одной квартире в подъезде, где живёт моя одноклассница и подруга жены. При этом дверь можно открыть как из нашей квартиры, так и от одноклассницы.
Выскакивал под дом в машину, не взял ключи. Возвращаюсь домой, набираю на домофоне номер своей квартиры. Первой на домофон отзывается одноклассница, и пока я объясняю, что мне нужно домой попасть, на домофон отзывается моя жена. Быстро выяснив, что соседка трубку уже подняла, они начинают разговаривать между собой, после чего прощаются и кладут трубки. Стою как идиот под подъездом — ни одна из них дверь не открыла.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

На вопрос о жалобах на компетенцию сотрудников центров занятости, руководитель ЦЗН ответил:
«У нас нет квалифицированных сотрудников, они все нашли высокооплачиваемую работу!»

* * *
Если слова аналитиков перевести на прогноз погоды, то это будет выглядеть так:
«Ну, сегодня с утра мы наблюдали слабый дождик и северо-западный ветер, к обеду сменившийся штилем. Дальнейшее развитие ситуации покажет, как отреагирует погода на повышенную влажность.»

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

В связи с составом и происхождением деталей и комплектующих, первая модель возрождённого бренда «Москвич» будет выпускаться под названием «Китайгородец».

* * *
Однажды Уинстон Черчилль собирался на радио для выступления перед народом. Заказал такси, уже перед зданием радио спрашивает у таксиста, может ли тот подождать его полчаса, чтобы ехать обратно. Таксист, не узнав Черчилля, говорит, что не может подождать, так как сегодня выступает Черчилль и он торопится домой, чтобы послушать его речь. Такое понравилось Черчиллю, и он заплатил за проезд гораздо больше, чем было договорено. Таксист посмотрел на эти большие деньги, а потом на самого Черчилля и говорит: «Да пошел он со своей речью, я лучше вас подожду.»

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

В России закончились импланты для операций по изменению формы ягодиц. То есть с полными жопами теперь полная жопа.

* * *
Госдума отменила возрастной предел для прохождения службы по контракту. Теперь в армии появятся деды не только в переносном, но и в прямом смысле слова.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Если ты разведешься и женишься на другой женщине, то в твоей жизни ничего не изменится. Ты точно так же будешь выносить мусор.

_________________
Невозможного добивается только тот, кто не знает, что это невозможно.

На самом деле Земля плоская. Но она натянута на шар.

* * *
Пуст ли наполовину стакан, полон ли он наполовину — в нём 100 миллилитров жидкости.
И только это научный факт, а всё остальное — лирика.

* * *
— На кого хочешь учиться после школы?
— На историка.
— Отчаянный. То, что выучишь на первом курсе, к твоему пятому уже перепишут наново...

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Педиатр.

После нашего похода у меня горела задница, а Вовку всего обсыпало и пару пальцев распухло.
— Аллергия, — сказала бабка. — Ещё бы. Как минимум, три килограмма конфет схерачили в два рыла. Чтоб вас понос пробрал, и глаза на лоб повылазили. Это ж надо дорваться так до шоколада. Дед, бери мотик у соседа и езжай за докторшей. Надо ещё и пальцы посмотреть у этого малахольного. Не дай бог перелом или трещина. Лучше бы у вас жопа треснула.

Я, конечно, попытался напроситься с дедом. Мне очень нравилось кататься в люльке. Наденешь шлем на голову, натянешь брезент и представляешь, как будто в истребителе летишь. Но дед сказал, что он не истребитель и ушел к соседу. Лучше бы он взял меня с собой...

Вовка лежал в бабкиной комнате на кровати и болел. Ну как болел? Кроме пальцев у него ничего не болело. Разве что весь в сыпи мелкой был. Я тоже помню, как в детстве меня обсыпало красными пятнами, и я ходил весь в зелёных точках.

— У тебя глаза не лезут на лоб ещё? — интересовался я у Вовки.
— Нет, — отвечал Вовка. — Но чё-то болеть уже начинают.
— А поноса ещё нет? — я так думал, что мне это не грозит, раз меня не обсыпало, а вот за Вовку опасался.

Бабка ушла к соседке на часок, надеясь, что за это время, мы не сожжём дом и не улетим в космос. Потому что если сожжём дом, то она нам в зад горящих углей напихает, а за космос она меньше переживает, потому что идиотов туда не пускают. Углей в задницу нам не хотелось, а в космос мы не собирались.

Я решил, что пока дед ездит за докторшей, может случиться беда. Насколько я мог предполагать, деду с бабкой на нас в основном наплевать. И если кто-то из нас сдохнет, им станет легче. Посему, я принял единственное правильное решение, лечить Вовку самому. Я достал из серванта аптечку, взял оттуда вату, бинт и зелёнку.

Мои действия казались мне логичными. Зелёнкой я собирался замазать пятна, бинтом завязать глаза, чтобы до приезда докторши не вылезли, а ватой закрыть жопу, чтобы в случае поноса он не обгадил бабкину кровать. Вовку мои планы смутили, но я ему аргументированно объяснил:
— Бинт для того, чтобы глаза не вылезли, вата от поноса, а зелёнка от аллергии. Всё по науке.
Первым делом я набил трусы ватой. Мне показалось мало, и я добавил марли. Затем замотал бинтом глаза. Осталось замазать аллергию. Я взял ватку и начал закрашивать пятна.

Через 10 минут я устал. Пятен было много и очень мелких. Я принял разумное решение взять и просто закрасить, не мучаясь с каждым в отдельности. Через несколько минут дело было сделано. Вовка стоял и обсыхал...

Во дворе послышался треск мотоцикла. "Докторша приехала", - сообразил я и, довольный собой, уселся ждать, представляя, как она удивится и скажет:
— Мне, собственно, лечить-то уже нечего. Всё основное лечение уже проведено, остаётся разве что пальцы осмотреть.
Дверь открылась и вошла врачиха вместе с бабкой. Я решил дождаться своей славы в зале и, выйдя из комнаты, уселся на лавку.
— Это чёй у тебя с руками? — с подозрением спросила бабка, задержавшись возле меня, но ответ ей было услышать не суждено. Врачиха зашла к Вовке в комнату...

C воплем: "Мама дорогая!" - что-то упало на пол. Бабка подозрительно глянула на меня и побежала в комнату.
— Ах ты, педиатр самодельный! — бабка выскочила из комнаты и побежала на кухню.
Я осторожно заглянул в комнату и увидел лежащую на полу врачиху. "Неспроста", - подумал я. Бабка влетела в комнату с полотенцем и стаканом воды. Начала брызгать на врачиху и обмахивать её полотенцем. Слабый голос внутри подсказывал, что что-то не так, но пока не настаивал. Врачиха открыла глаза и спросила, указывая на Вовку:

— Что это с ним?
Тут бабка видимо вспомнила обо мне, потому что она посмотрела по сторонам и её взгляд остановился на мухобойке. Она протянула за ней руку и, ласково глядя на меня, сказала:
— Иди сюда, мой хороший. Гиппократ ты доморощенный.

Мне показались её слова несколько наигранными, и я попятился назад. Затем внутренний голос скомандовал — беги! И я побежал. Побежал что было сил, с грохотом распахнув входную дверь. C грохотом буквально, потому что в это время дед пытался зайти в дом, неся в охапке большую бутыль, вместо той, которую разбил молоток в кладовке. Он её купил попутно в селе, когда забирал врачиху. Я так понял, что бутыль упала и разбилась. Потому что, когда я уже бежал вниз по лестнице к улице, дед матерился и не мог понять, что это было...
Когда врачиха вошла в комнату, перед ней стояло зелёное существо с огромной задницей и забинтованными глазами. Увиденное зрелище ее, несомненно, повергло в шок и она, потеряв сознание, упала на пол. Бабка, вбежавшая следом, была всё-таки более закалённой и подготовленной в моральном плане, хоть и не врач. Поэтому она особо не удивилась, а побежала за водой, спасать врачиху. Я же как минимум час отсиживался за поленницей. Дед во дворе орал, что оторвёт мне ноги и вставит вместо них дрова, чтобы я уже никогда не смог бегать. А ещё лучше, он купит новую бутыль и законсервирует меня в ней.

У Вовки подтвердилась аллергия и ушиб пальцев, ничего страшного, по сути. Глаза не вылезли и поноса не было. Единственный неприятный момент, так это то, что он ещё долго ходил зелёным, светлея день за днём.

Меня же бить не стали. Дед сказал, что, скорее всего, дурь из меня никогда не выбить. Ненароком могут последние мозги вылететь, и тогда родители меня точно не заберут, а бабке с дедом без мозгов я даром не упёрся. Но меня на неделю заперли в комнате, под домашний арест, чтобы хоть неделю они смогли бы от меня отдохнуть. Ну вот, таким образом, всю следующую неделю должно было бы ничего не происходить. Но ключевое словосочетание тут — должно было бы...

Андрей Асковд.

_________________
Ищите Бога, ищите слёзно,
Ищите, люди, пока не поздно.

Ищите Бога, ищите каждый,
И вы найдёте Его однажды.

И будет радость превыше неба,
Но так ищите, как нищий — хлеба!

На одной из российских художественных выставок появился портрет писателя Г. И. Успенского, написанный Крамским. Глеба Ивановича кто-то затащил на выставку. Бродил он по залам скромно, как вдруг его останавливает тучный господин с массивной золотой цепью, украшенной бриллиантами. Господин схватил писателя за руку и рассыпался в похвалах:
— Глеб Иванович, я только что купил ваш портрет.
— Что это вам вдруг вздумалось? — спрашивает Успенский.
— Потому что я большой поклонник ваших произведений, — отвечает толстяк.
Узнав от приятеля, что говорил с меценатом, знаменитым водочным заводчиком Смирновым, Успенский кинулся его искать.
— Я хотел спросить, — обратился он к заводчику, — где я могу купить ваш портрет?
— Что это вам вдруг вздумалось? — спрашивает польщённый и изумлённый заводчик.
— Потому что я тоже большой поклонник ваших произведений...

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Эволюция повернула вспять — вместо сливочного масла теперь пальмовое, даже оспа, и та уже обезьянья.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Байка, мне кажется, тоже чем-то похожа на О. Генри:

БАГДАДСКИЙ ВОР. ПО МОТИВАМ О'ГЕНРИ.

Нет, это я не о Багдаде, который в Ираке. И не о знаменитом Ходже Насреддине. История обо мне и о прижизненном так называемом "Багдадском" собрании сочинений О'Генри, скромно ждавшем меня на верхней полке высоченного стеллажа в подвале магазина «Книги за Пол Цены» в славном городе Миннеаполисе. На ценнике было так и обозначено: «Багдадское Издание О'Генри в 12 томах, Даблдей, 1907, старая (перечеркнутая) цена $25.00, новая цена всего $12.50.» Сопоставив дебет с кредитом, я сообразил, что лучше подарка для жены не найти. Любимый с детства писатель! в прижизненном издании!! да и весьма гуманная цена — сущие копейки — за целых двенадцать томов!!!

Вот только их было десять. Томов. На полке стояли только десять томов.

Я пересчитал их слева направо, потом справа налево, потом на всякий случай по-английски. Все равно десять.

Как же так, вашу мать, где недостающие два тома??

Я привлек на помощь продавца с первого этажа. «Может, кто-то поставил их на другую полку?» — высказал он продуктивную гипотезу. Затем он четверть часа усердно перепроверял все полки в подвале. Нет, пропавших томов не было нигде.

Ну, вы знаете, в Америке всё решается деньгами. Я даже и не просил ничего: продавец, с тысячами извинений, сам предложил мне взять некомплектное ПСС за полцены от обозначенной на ценнике полцены. Вздохнув, я согласился и обменял свои 6.25 (долларов) на 10 (томов).

Жене подарок приглянулся, очень.

Так и закончилась бы история, если бы я от любопытства не заглянул потом на Амазон. Так вот: Багдадское издание О'Генри сроду было в десяти (10) томах.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

— Какие слова вы употребляете во время секса чаще всего?
— «Барсик, брысь!»

* * *
Кормление крокодилов посетителями в неустановленное время строго запрещается. Штраф 1000 рублей.

* * *
Приезжаешь в Альпы, а там воняет стиральным порошком и освежителем воздуха...

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Дело было в славном городе Владивостоке, в году так эдак…, ну это не суть важно.
Попал я в тамошний городской парк Отдыха и Культуры. Народ веселится, на аттракционах катается, ну и я с ними в охотку. Через некоторое время моё внимание привлёк аттракцион, который в то время назывался «Петля Нестерова», ну или что-то в этом духе. Такой самолётик, который с двумя пассажирами, то бишь, посетителями парка, должен делать круговые движения по вертикали. Ну, так вот, народ к этому аттракциону сначала подбегает, а потом, даже не забравшись в самолёт, убегает. Ясно дело, что и мне интересно стало. Подхожу. В будочке сидит молодая девица, лет девятнадцати, и всем она хороша, да только на руке гипс наложен. А голова наискосок бинтом перевязана. В общем, рекламка для аттракциона ещё та! Постояв минуту в задумчивости, тоже собираюсь уходить. Ну, не враг же я сам себе! Девчушка смотрит на меня долгим и умоляющим взглядом. Вот её монолог:
— Молодой человек, ну вы-то хоть на аттракционе прокатитесь. Я ведь не на нём в аварию попала, это Петька-мудак меня на мотоцикле расшиб. А я студентка, мне эта подработка — во как нужна! Не будет посетителей — меня с работы турнут.
Понимая, что надо спасать это милое создание, залезаю в самолёт. Демонстративно не привязываюсь ремнём, доказывая всем остальным, что аттракцион безопасен. Девчушка нажимает кнопку, и самолёт начинает делать «мёртвую петлю». На третьем витке в редукторе что-то щёлкает, и я зависаю вниз головой. Внизу паника! Девушка тычет какие-то кнопки, но всё безрезультатно. Руки слабеют, и я медленно начинаю вываливаться из кабинки. Движение ускоряется, и лишь немного затормозив на центральной оси, а потом противовесе, с грохотом падаю на землю. Первое, что увидел и услышал, приходя в себя, это склонённое надо мной лицо девушки, и её слова:
— Ну всё — теперь точно выгонят!!!

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

Первый раз я посмотрел фильм «Кин-дза-дза» лет в 10 и ничего не понял.
Второй раз — лет в 15 и погыгыкал над всеми этими «ку», «кю», «ыа-ыа».
Третий раз — в 23 года и удивился, насколько острая социальная сатира в этом фильме.
Сейчас мне 42, и я в нём живу.

* * *
— Если гражданин тратит на еду больше 50 %, то он нищий.
— Я не могу, у меня 70 % уходит на квартиру!
— А это средний класс.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)

В молодости думаешь: вот вырасту, буду много читать, приобрету жизненный опыт — и тогда докажу всем, что такое настоящая мудрость. Но подходит старость — и доказывать никому ничего не хочется. И это и есть настоящая мудрость.

_________________
Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит. (Сергей Мусаниф, «О людях и бегемотах».)